RC

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Menu Menu

Темы


Воспоминания

Павел Полян

ЕВРЕЙСКИЕ СУДЬБЫ

КЛАУС ТЕШЕМАХЕР И ЕГО МИССИЯ: «НЕ ВОРЧИ, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!..»

(БЕРЛИН – ГАМБУРГ – СИДНЕЙ – ПАРИЖ –  ФЛОРИДА – ЛОНДОН – ЛЁРРАХ — ЭММЕНДИНГЕН)


         

Глобус Клауса

Его  род  по  мужской  линии  восходит  к  испанским  сефардам  и  марранам,  в  конце  XV  века  перебравшимся  в Голландию. Один из «Теше де Махо» даже увековечен в сефардской синагоге в Амстердаме.


По матери его предки – Левины, польские евреи из Лодзи, перебравшиеся  в  Берлин.  В  начале  XX  века  состоялась первая  встреча  его  предков  с  Россией:  его  дед  одно  время был прусским консулом в Одессе: там он женился на украинской еврейке, вскоре умершей от туберкулеза. Вернувшись в Берлин, он встретил свою вторую любовь – бабушку Клауса.


Клаус Тешемахер / Klaus Teschemacher/.


На их 30-летней дочери и женился в 1939 году 37-летний отец Клауса (для нее это был уже второй брак). Отец,  по-видимому,  принадлежал  к  социал-демократическому подполью, и еще в том же 1939 году его схватило гестапо и бросило в концлагеря: Заксенхаузен, Бухенвальд и, предположительно, Аушвиц. Беременная мама с бабушкой решили тогда бежать из Германии — в Копенгаген, где, замужем  за  работником  шведского  посольства,  жила  двоюродная сестра отца. И это им удалось: 20 марта, частично по крепкому балтийскому льду, а частично на шведском катере они  благополучно  ступили  на  датскую  землю,  но  ступили уже втроем – 18 марта, так сказать, по дороге, к ним примкнул и Клаус Тешемахер. Тетя устроила их в Хиллевольде, пригороде  Копенгагена.  А  ровно  через  месяц,  19  апреля,  в Данию вступил и вермахт!


Датские подпольщики прятали эту троицу – старуху-бабку и маму с грудничком – столько, сколько нужно было и в 17 разных местах, в том числе и в Швеции! Никто их не выдал, все трое благополучно дожили до освобождения Дании 5 мая 1945 года. 5-летний (что было нормально для Дании) Клаус было пошел учиться в датскую школу, и вот тут-то их всех арестовали: кто-то стукнул на них англичанам, что это… нелегалы-немцы! По ходу разбирательства бабушка умерла, амаме удалось установить контакт со шведским посольством и с представителями Сопротивления – ее с ее первоклассником отпустили на все 4 стороны.


Подались  они  в  Германию,  в  Гамбург,  в  большой  лагерь для перемещенных лиц, откуда мама начала искать отца и его старших детей. Вне лагеря слово «еврей» ругательством быть не перестало, поэтому, выходя за ворота лагеря, мама предпочитала не быть узнанной как еврейка; о том, что об этом  надо  помалкивать,  хорошо  знал  и  маленький  Клаус: антисемитизм  как  традиционная  наука  переживания  еврейства и еврейской закалки.


В лагере для ДиПи и взрослые, и дети ценили дружбу и легко сбивались в группки и стайки, действовавшие сообща и  на  грани  фола  (впрочем,  и  за  гранью  тоже).  Та  стайка,  в которую приняли и Клауса, специализировалась на снятии колес с джипов оккупационных властей. В 4 километрах от лагеря была граница между британской и советской зонами, она  же  пункт  бартерного  обмена  между  бесшабашными юнцами и советскими офицерами – колеса на продукты питания! Это был первый прямой контакт будущего председателя Фрайбургской общины с советскими людьми и нравами: до сих пор сидит в памяти имя того предприимчивого майора – Игорь.


Вскоре стайку юнцов разоблачили, и этот бизнес прекратился. Тяжело заболела мама – психически, что не мудрено при такой жизни: ее положили в психиатрическую клинику. А 11-летнего Клауса взял к себе его дядя – какой-то крупный начальник на таможне: сначала в Берлин, а потом в Сидней, в  Австралию,  куда  его  откомандировали  на  несколько лет.  Но  Клаусу  к  переменам  не  привыкать:  Австралия  так Австралия,  английский  язык  так  английский,  а  если  немецкий язык только в школе для девочек – то, значит, будет ходить на занятия и туда.


В результате через два года он вернулся в Берлин с превосходным английским и еще с первыми в жизни впечатлениями  от  посещения  синагоги.  Учебу  он  продолжил  уже  в Германии.


Дядя  остался  им  очень  доволен,  и  когда  вернулся  в  середине  1950-х  гг.  из  Австралии,  то  отвез  племянника  еще на годик в Париж – дабы пополнить его коллекцию языков французским. В Париже Клаус был предоставлен исключительно самому себе, и за избыток свободы пришлось заплатить  тем,  что  однажды  на  рынке  его  споили  и  украли  все документы.


Но  после  года  такой  вольницы  любая  немецкая  школа покажется  пресной.  Получив  аттестат,  Клаус  университету  предпочел  армию,  а  точнее  флот:  хороший  английский привел  его  в  США,  на  военно-морскую  базу  во  Флориде, а затем на службу в немецком посольстве в Лондоне (чуть позже еще и на работу в Индии!).


«Ну посмотрим…»:  Фрайбург и Эммендинген

В  Берлине  (мама  к  этому  времени  вышла  из  больницы) Клаус снова учился – профессиям столяра, продавца мебели и архитектора. В 1964 году он перебирается в Южный Баден, в Лёррах, где работает в фирме по продаже мебели. Здесь он женился, но жена умерла в 1970 году, оставив на его руках двоих сыновей. В 1971 году умерла и мама.


В  1972  году  он  продолжил  свою  учебу  –  сначала  во Фрайбурге, в педагогическом ВУЗе (теология, социология и психология),  затем  в  университете  Тюбингена  («специальная  педагогика»,  то  есть  искусство  учить  больных  детей  с особыми потребностями, а также иудаика). Заключительные семестры  он  провел  в  Иерусалиме  (Холокост)  и  снова  во Фрайбурге (история и этнология).


В 1979 году Клаус переехал в Эммендинген, где вплоть до 1996 года преподавал несколько предметов в «специальной школе». Здесь, в Эммендингене, он женится, у Клауса и Уты рождается дочь.


С 1972 года Клаус Тешемахер связан с еврейской общиной Фрайбурга. Было в ней тогда около 200 человек, в том числе и несколько человек из числа тех, кто в 1945 году эту общину заново  основал.  Каждую  седьмую  неделю  в  общину  приезжал  либеральный  раввин  Левинзон,  окормлявший  семь общин Бадена. Оберкантор Блумберг бывал почаще – через раз: когда его не было – к Торе выходил молодой Шнуррман, он прекрасно пел и читал Тору. Но  каждый  шаббат  не  было  уверенности,  соберется миньян (1)  или нет. Поэтому и с критериями членства в общине было не так уж и строго – как для мужчин, так и для женщин. Иначе миньян точно не соберешь.


Однажды  в  1977  году  тогдашний  председатель Фрайбургской  общины  Альтман  показал  Клаусу…  модель новой синагоги. Аж на 120 мест! Тешемахер не мог сдержать не то что улыбки – смеха! «Ну посмотрим», — улыбнулся в ответ старик Альтман.


И  вот  в  1987  году  новое  здание  синагоги  открылось!  В молитвенном  зале  собралось  все  начальство  –  обербургомистр, священники христианских конфессий, представители разных обществ. От евреев – от силы двое-трое: земельный раввин, старший кантор. Остальных евреев, в том числе ассистента Хайнца Галинского, собрали внизу – в зале заседаний (ныне зале имени Гертруды Лугнер), куда транслировали происходящее, как на телевизор. Тешемахер так тогда рассердился, что даже хотел выйти из общины!..


Здание синагоги было и впрямь и большое, и красивое, но это был не храм, а мавзолей. Кроме шаббата оно использовалось еще раз в неделю, минут по 45: заседания правления.  И — все! Разве не ужасно?


И тогда жена ему сказала: «Клаус, не ворчи, сделай что-нибудь для того, чтобы стало иначе!».

После  чего  Тешемахер  выставил  свою  кандидатуру  на выборах в Правление и победил. Вместе с ним в правление прошли еще г-жа Соуссан, жена раввина, и д-р Фаррокпур. В  общине  в  этот  момент  числились  все  те  же  примерно 200  человек  –  практически  на  весь  Южный  Баден,  кроме Констанца. Выборы  состоялись  6  декабря  1990  года,  а  ровно  через неделю – 13 декабря – пред очи Клауса явилась семья Вадима Херсонского: он сам, жена, сын и дочь. В Москве они принимали по школьному обмену старшеклассника из Лёрраха, а в качестве ответного визита напросились всей семьей. И вот они здесь и не хотят возвращаться в СССР, где нагнетаются антисемитизм и предпогромные настроения. А  потом  началось  –  семья  за  семьей:  инженеры,  учителя,  бухгалтеры  –  да  кто  угодно!  Одно  за  другим  заполнялись  евреями  общежития  во  Фрайбурге  и  его  окрестностях  (Кеннцингене,  Вайле,  Райнфельде,  Райнвайлере, Бад-Кроцингене).


Конечно, от этого всего глаза на лоб лезли, но – при поддержке городских властей – всем находили жилье (как раз освобождались французские казармы) и решали другие вопросы, прежде всего статусно-визовые. Очень выручал общинный автобус – привозивший желающих и на молитву, и на закупки, и в городские службы.


Для  самого  Тешемахера  трудность  заключалась  в  том, что до 1996 года он совмещал деятельность в общине с работой в своей школе! Рабочий день растягивался чуть ли не на целые сутки! Абсолютное напряжение и перегрузка!

Но то была вдохновенная и богоугодная работа: на новый уровень  поднялась  в  общине  не  только  социальная,  но  и культурная  жизнь:  концерты,  выставки,  кружки,  обновление библиотеки и ее книжных шкафов!..

А когда было особенно трудно и жарко – вспоминались слова старика Альтмана: «Ну посмотрим!..».


Конечно, радовало далеко не все.

Однажды  вместе  с  одной  новоприбывшей  семьей  Клаус спустился  в  продовольственный  магазин  рядом  с  синагогой  –  и  был  потрясен,  когда  увидел,  чтó  они  себе  покупали:  свиную  колбасу!  Это  тяжело  ранило  его,  но  он  стал лучше понимать тот феномен, что являют собой советские евреи. Впрочем, строгого кашрута (2)  и в самой Фрайбургской общине тоже не было. Ближайшие кошерные магазины – в Страсбурге или Базеле, оба дорогущие. Община могла себе позволить разве что кошерные сосиски – раз в год, на Рош-Ха-Шана.  И  то  один  раз  швейцарские  пограничники  не хотели пропускать их через границу! Еле отбили…


Огорчали не только приезжие новички, но и фрайбургские «старики». Многие из них шипели на новичков: «Религии не знают! Языка не знают! Понаехали тут!..». Таких Тешемахер охотно тыкал в их собственное – ими уже подзабытое – мигрантское  прошлое  (исконные,  «коренные»  фрайбуржские евреи были и среди «старых» членов наперечет!).


Не радовали и приезжие: один из них был особенно активен и предлагал голосовать за него на выборах: потому что через общины текут миллионы марок, и он, если победит, сразу же раздаст своим избирателям по 3500 марок (почемуто не выбрали, после чего он начал мухлевать иначе: со страховыми полисами).


Тешемахер  жил  в  Эммендингене  и  отработал  в  правлении Фрайбургской общины две каденции (председателем во время второй из них стала жена раввина).


Но  вскоре  стало  понятно,  что,  кроме  Фрайбургской,  в округе  нужны  новые общины:  так  в  1995  году  появились общины в Лёррахе и Эммендингене, где Клаусжил. И  туда,  в  Эммендинген,  где  к  этому  времени  жило  уже 80  евреев,  он  и перенес  центр  своих  забот  и  хлопот.  Он  – фактический  основатель  не  только общины  и  синагоги  в Эммендингене, но и Объединения по сохранению еврейской культуры и истории и даже Еврейского музея.

И во всем ему помогала жена, Уте Тешемахер, тоже учитель,  на  протяжении  15  лет  ее  избирали председателем общины (3). Когда же в мае 2010 года оба они ушли из руководства общиной, в ней насчитывалось уже 360 членов.


Клаус и Уте Тешемахер / Klaus und Ute Teschemacher


Клаус  Тешемахер  и  сегодня  охотно  водит  экскурсии  по Фрайбургской  синагоге,  охотно  вспоминает  ее  историю, одним из главных создателей и деятелей которой довелось быть  ему  самому.  Но  он  и  сам  теперь  ее  живая  история,  и по праву перенял у старика Альтмана право на улыбку и на присказку: «Ну посмотрим!..»



1 -  Миньян — минимум 10 мужчин-евреев, необходимых для коллективной молитвы. 

2 -  Кашрут — еврейские законы, касающиеся приготовления еды.

3 - Скончалась в 2015 г.


 


KLAUS TESCHEMACHER UND SEINE MISSION: «MECKERE NICHT HERUM, MACHE ETWAS...»

 

 

(BERLIN – HAMBURG – SIDNEY – PARIS – FLORIDA– LONDON – LÖRRACH — EMMENDINGEN)

 

 

Globus von Klaus

 

Seine Familie geht im Mannesstamm auf die spanischen Sepharden und Marranen zurück, die Ende des 15. Jahrhunderts nach Holland auswanderten. Ein Tesche de Macho ist sogar in der sephardischen Synagoge Amsterdams verewigt. Seine Ahnen mütterlicherseits hießen Lewins – polnische Juden aus Łódź, die nach Berlin umsiedelten. Anfang des 20. Jahrhunderts fand die erste Begegnung Teschemachers Vorfahren mit Russland statt: eine Zeit lang war sein Großvater preußischer Konsul in Odessa und heiratete dort eine ukrainische Jüdin, die bald an Tuberkulose verstarb. Nach seiner Rückkehr nach Berlin be­gegnete Teschemachers Großvater seiner zweiten Liebe – der Großmutter von Klaus. 1939 heiratete der 37-jährige Vater von Klaus ihre 30-jährige Tochter, für die es zweite Ehe war.

 

Der Vater beteiligte sich offensichtlich an sozialdemokrati­scher Untergrundbewegung, und im gleichen Jahr (1939) wurde er von der Gestapo verhaftet. Die nächste Etappe waren KZ-Lager: Sachsenhausen, Buchenwald und vermutlich Auschwitz. Die schwangere Mutter und die Großmutter haben beschlossen, aus Deutschland nach Kopenhagen zu fiehen: dort lebte eine Cousine des Vaters, die mit einem Mitarbeiter der Schwedischen Botschaft verheiratet war. Die Flucht ist gelungen: am 20. März kamen die Mutter und die Oma wohlbehalten in Dänemark an, aber schon zu dritt – am 18. März schloss sich ihnen sozusagen «unter­wegs» Klaus Teschemacher an. Die Tante brachte die Flüchtlinge in Hilewold, einer Vorstadt von Kopenhagen unter. Und genau einen Monat später, am 19.April, marschierte die Wehrmacht in Dänemark ein!

 

Den ganzen Krieg über wurde die Drei — die Frauen und das Kind von den dänischen Widerstandskämpfern in 17 verschiede­nen Bleiben versteckt, sogar mal in Schweden! Niemand verriet sie, und die Drei erlebten unversehrt die Befreiung von Dänemark am 5. Mai 1945 mit. Der fünfjährige Klaus wurde fast einge­schult (Dänemark schult bereits in diesem Alter ein), und nun wurden sie alle festgenommen: jemand teilte den Briten mit, die drei seien… deutsche Illegalen. Die Großmutter starb wäh­rend der Ermittlung. Der Mutter gelang es jedoch, mit der Schwedischen Botschaft und mit den Widerstandskämpfern Kontakt aufzunehmen – im Endeffekt wurde sie zusammen mit ihrem Erstklässler freigelassen.

 

Sie begaben sich nach Hamburg, in ein großes DP-Lager, der zum Ausgangspunkt ihrer Suche nach dem Vater und seinen äl­teren Kindern wurde. Außerhalb des Lagers war «Jude» nach wie vor ein Schimpfwort, deswegen möchte die Mutter nicht als Jüdin identifziert werden, wenn sie durchs Lagertor ging; der kleine Klaus wusste auch gut, dass er sein Judensein lieber nicht offenba­ren musste. Zu seiner jüdischen Härtung trug der Antisemitismus als Tradition des jüdischen Lebens auch bei.

 

Im Lager schätzten sowohl Erwachsene als auch Kinder Freundschaft hoch ein und bildeten gerne Gruppen und Scharen, die zusammen am Rande des Erlaubten etwas machten (jedoch, auch über den Rand hinaus) Die Schar, in die Klaus aufgenommen wurde, stahl Räder von den Jeeps der Besatzungsmächte. An der 4 km vom Lager entfernten Grenze zwischen der britischen und der sowjetischen Zone wurden Bartergeschäfte zwischen den fotten Jugendlichen und sowjetischen Offzieren abgewickelt – Räder wurden gegen Lebensmittel getauscht! Das war der erste direk­te Kontakt des zukünftigen Vorsitzenden der Gemeinde Freiburg mit sowjetischen Menschen und Sitten. Der Name eines unter­nehmerischen Majors von damals – Igor – setzt sich immer noch fest in seinem Gedächtnis.

 

Bald wurden die jungen Geschäftsmacher entlarvt und Geschäft wurde gestoppt.

 

Die Mutter wurde psychisch schwer krank – kein Wunder, wenn man bedenkt, was sie alles erlebte. Sie wurde in eine psychiatri­sche Klinik eingeliefert. Den 11-jährigen Klaus nahm sein Onkel auf – ein hochgestellter leitender Zollbeamter: sie gingen zuerst zusammen nach Berlin und dann nach Sydney, wohin der Onkel für einige Jahre versetzt wurde. Der Ortswechsel war aber Klaus nicht fremd: wenn es Australien und Englisch sein mussten, dann mussten sie es eben sein. Und wenn die deutsche Sprache nur in der Schule für Mädchen gibt, wird er auch dorthin gehen. Nach zwei Jahren kam er mit hervorragenden Englischkenntnissen und mit den Eindrücken von seinem ersten Synagogenbesuch nach Berlin zurück.

 

In Deutschland setzte er den Schulbesuch weiter fort.

 

Der Onkel war mit ihm sehr zufrieden. Als er Mitte der 1950­er aus Australien zurückkam, brache er Klaus für ein Jahr nach Paris, damit dieser noch eine Fremdsprache – Französisch – zu seiner Sprachsammlung hinzufügen konnte. In Paris war Klaus sich selbst überlassen. Für den Überfuss an Freiheit musste er aber zahlen: einmal hat man ihn auf einem Markt unter den Tisch getrunken und ihm alle Papiere gestohlen.

 

Nach einem so ungebunden verbrachten Jahr kommt einem jede deutsche Schule fade vor. Nach dem Abitur zog Klaus einer Universität den Wehrdienst, genauer gesagt die Flotte, vor: gute Englischkenntnisse brachten ihn zuerst in die USA, auf eine Marinebasis in Florida, und dann verhalfen sie ihm zu einer Anstellung bei der Deutschen Botschaft in London (etwas später auch zu einer Anstellung in Indien).

 

 

 

«Das werden wir schon sehen…»: Freiburg und Emmendingen

 

In Berlin (um diese Zeit war seine Mutter bereits aus dem Krankenhaus entlassen worden) studierte Klaus wieder und er­lernte neue Berufe: Tischler, Möbelverkäufer, Architekt. 1964 sie­delte Teschemacher in die südbadische Stadt Lörrach um, wo er bei einem Möbelvertriebsunternehmen tätig war. Dort heiratete er, aber seine Frau verstarb 1970 und hinterließ ihm zwei Söhne. 1971 musste er sich auch von seiner Mutter verabschieden.

 

1972 setzte Teschemacher sein Studium fort – zuerst in Freiburg, in der pädagogischen Hochschule (Theologie, Soziologie und Psychologie), dann an der Universität Tübingen (Sonderpädagogik, d. h. die Kunst, kranke und behinderte Kinder zu lehren, und Judaistik). Die letzten Semester verbrachte er in Jerusalem (Holocaust-Studien) und dann wieder in Freiburg (Geschichte und Völkerkunde).

 

1979 siedelte Klaus nach Emmendingen um, wo er bis 1996 an einer Schule in mehreren Fächern Unterricht erteilte. Hier, in Emmendingen, heiratet er wieder, Klaus und Uta bekommen eine Tochter.

 

Seit 1972 ist Klaus Teschemacher mit der Israelitischen Gemeinde Freiburg verbunden. Damals zählte die Gemeinde um die 200 Mitglieder, u.a. einige derjenigen, die diese Gemeinde 1945 neu gründeten. Alle sieben Wochen wurden sie vom libera­len Rabbiner Levinson besucht, der sieben badische Gemeinden betreute. Der Oberkantor Blumberg erschien häufger – alle zwei Wochen. Wenn er fehlte, trat Schnurrmann vor die Tora: er sang und las aus der Tora vortreffich vor. Jedes Mal herrschte aber Unsicherheit darüber, ob am Schabbat ein Minjan(1) anwesend sein wird. Deswegen waren die Voraussetzung zur Mitgliedschaft in der Gemeinde nicht so streng – sowohl für Männer als auch für Frauen. Sonst würde sicher nie ein Minjan zusammenkommen.

 

1977 zeigte Altmann, der damalige Vorsitzende der Freiburger Gemeinde, Klaus das Modell der neuen Synagoge. Sie hatte un­glaubliche 120 Plätze! Teschemacher konnte sich das Lachen nicht verkneifen. «Das werden wir schon sehen», erwiderte der alte Altmann mit einem Lächeln.

 

Das neue Synagogengebäude wurde 1987 eröffnet. Im Gebetssaal versammelten sich alle Obrigkeiten: der Oberbürgermeister, christliche Geistliche, Vertreter diverser Gesellschaften. Juden waren durch höchstens zwei bis drei Personen vertreten: den Landesrabbiner, den Oberkantor. Die restlichen Juden (unter ihnen auch der Assistent von Heinz Galinski) wurden im Sitzungssaal (jetzt Gertrud-Luckner-Saal) untergebracht, wo das Geschehen live ausgestrahlt wurde. Klaus war darüber so verärgert, dass er hatte sogar vor, aus der Gemeinde auszutreten!

 

Das Synagogengebäude war wirklich groß und schön, nur wirkte es als ein Mausoleum, denn abgesehen vom Schabbat wurde es lediglich einmal wöchentlich für die Vorstandssitzungen um 45 Minuten genutzt. Das war alles! Dann meinte Teschemachers Frau zu ihm: «Meckere nicht herum, mache etwas, damit es anders wird!» Danach trat Teschemacher bei der Vorstandswahl an und gewann sie. In den Vorstand gewählt wurden außer ihm Frau Soussan, die Frau des Rabbiners, und D-r Farrokpur. Zu diesem Zeitpunkt hatte die Gemeinde immer noch ungefähr 200 Mitglieder.

 

Die Vorstandswahl fand am 6. Dezember 1990 statt, und nach genau einer Woche – am 13. Dezember – erschien die Familie von Wadim Hersonski vor Klaus: Wadim selbst, seine Frau, der Sohn und die Tochter. In Moskau haben sie einen Austauschschüleraus Lörrach aufgenommen und boten sich dann alle für einen Gegenbesuch an. Nun sind sie hier und wollen nicht zurück in die UdSSR, wo Antisemitismus und Vorpogromstimmungen ange­heizt werden.

 

Und dann ging es los – eine Familie nach der anderen: Ingenieure, Lehrer, Buchhalter – alle möglichen Leute! Eines nach dem anderen füllten die Juden Wohnheime in Freiburg und Umgebung (Kenzingen, Weil, Rheinfelden, Rheinweiler, Bad-Krozingen). Einem quellten damals natürlich fast die Augen aus den Höhlen, aber dank der Unterstützung durch die Stadtbehörden wurden nach und nach neue Wohnungen gefunden (die franzö­sischen Kasernen wurden eben frei) und andere Fragen geklärt, vor allem Status— und Visafragen. Eine große Hilfe war der Gemeindebus, mit dem alle Willigen zum Gebet, zum Einkaufen und zu den Stadtämtern gebracht wurden.

 

Für Teschemacher selbst bestand die Schwierigkeit darin, dass er bis 1996 die Tätigkeit in der Gemeinde mit der Arbeit an der Schule kombinierte. Der Arbeitstag dauerte nahezu rund um die Uhr!.. Allerdings war diese Arbeit inspiriert und gottgefäl­lig: nicht nur die soziale Arbeit, sondern auch das Kulturleben (Konzerte, Ausstellungen, Arbeitsgemeinschaften, Aufstockung der Bibliothek) in der Gemeinde wurden auf ein neues Niveau erhoben.

 

Selbstverständlich war bei weitem nicht alles erfreu­lich. Einmal ging Klaus zusammen mit einer Familien in ein Lebensmittelgeschäft und war erschüttert, als er sah, dass diese Leute Schweinewurst kauften. Das war ein traumatisches Erlebnis für ihn, aber dadurch begann er das Phänomen «sowjeti­sche Juden» besser zu verstehen.

 

Übrigens wurde die Kaschrut (2) in der Gemeinde Freiburgstreng genommen nicht eingehalten. Die nächst gelegenen koscheren Läden befanden sich in Straßburg und Basel und waren extrem teuer. Die Freiburger Gemeinde konnte sich koschere Würstchen nur einmal im Jahr, zu Rosch Haschana, leisten. Aber sogar damit gab es Schwierigkeiten – einmal wollten die Schweizer Grenzbeamten die Würstchen nicht über die Grenze durchlassen. Man hat sie damals mit großen Mühen «verteidigt»...

 

Nicht nur Neuankömmlinge, sondern auch Alteingesessene machten Teschemacher das Herz schwer. Viele von ihnen zischel­ten über die Neulinge: «Sie kennen die Religion nicht. Sie beherr­schen die Sprache nicht. Sie überfuten unser Land!..» Solchen Empörten rieb Teschemacher ihre eigene – von ihnen bereits ver­gessene – Migrantenvergangenheit gerne unter die Nase (selbst unter den alten Gemeindemitgliedern gab es nur wenige uransäs­sige Freiburger Juden).

 

Probleme bereiteten auch die neuen Mitglieder: Einer von ihnen war besonders aktiv und schlug vor, für ihn bei den Wahlen zu stimmen und falls er gewählt wird, wird er jedem seinen Wähler 3500 DM geben (er war überzeugt, durch die Gemeinde sollen Millionen fießen). Gewählt wurde er nicht, so suchte er sein Glück woanders: Versicherungen.

 

Teschemacher lebte in Emmendingen und war im Vorstand der Gemeinde Freiburg zwei Legislaturperioden lang tätig (in der zweiten Legislaturperiode hatte die Frau des Rabbiners den Vorsitzendenposten inne). Dann wurde es klar, dass in der Umgebung Bedarf nach weiteren Gemeinden bestand. 1995 wurden sie auch gegründet – in Lörrach und in Emmendingen, wo Klaus lebte. Und dahin, nach Emmendingen, wo zu diesem Zeitpunkt bereits 80 Juden lebten, verlegte er den Fokus seiner Mühen und Sorgen. Er ist der eigentliche Gründer nicht nur der Gemeinde und der Synagoge, sondern auch des Vereins für jüdi­sche Geschichte und Kultur Emmendingen und sogar des Jüdischen Museums Emmendingen. Seine Frau Ute Teschemacher – auch eine Lehrerin, die 15 Jahre lang zur Gemeindevorsitzenden gewählt wurde – leistete ihm immer Beistand(3). Als sie sich beide im Mai 2010 aus ihrer Tätigkeit in der Gemeindeleitung verabschie­deten, zählte die Gemeinde schon 360 Mitglieder.

 

Klaus Teschemacher führt heute immer noch gerne Besucher durch die Freiburger Synagoge und erinnert sich an ihre Geschichte, die er selbst mitgestaltet hatte.

 

Er selbst gehört nun mit aller Recht zur Geschichte der Gemeinde und darf das Lächeln und den Spruch «Das werden wir schon sehen!..» vom Altvorsitzenten Altman übernehmen.

 

 

1 - Minijan – ein Minimum von 10 jüdischen Männern, die es nötig sind, um einen vollständigen Gottesdienst abzuhalten.

2 - Kaschrut – jüdische Essgesetze.

3 - Verstarb 2015.

 





<< Назад | Прочтено: 213 | Автор: Полян П. |



Комментарии (0)
  • Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
    Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы